Вывод россиян из Казахстана не слишком уверен

Нынешний президент Казахстана заявил, что ситуация в стране нормализовалась, и назначил нового премьер-министра, не подпадающего под влияние предыдущего президента. Стабилизация страны должна привести к выводу иностранных войск, находящихся на территории Казахстана, входящих в Организацию Договора о коллективной безопасности, к которой присоединились Армения, Беларусь, Казахстан, Киргизия, Россия и Таджикистан. Протесты начались 2 января в связи с увеличением горючего и выявили состояние глубокого социального, политического и экономического кризиса в стране, симптом всеобщего недовольства, выразившегося в массовых акциях протеста, жестоко подавленных полицией, тому, кому разрешили стрелять прямо в толпу. Демонстрации были классифицированы как террористические акты со стороны неустановленных иностранных держав и были функциональны для действий России, чтобы еще раз заявить, что казахстанская страна не может уйти от влияния Москвы, которая, кроме того, опасается повторения украинского случая. Подавление протестующих было благословлено Пекином как средство подавления протестов, возможно, попытка оправдать по аналогии свои действия в Гонконге и против китайского мусульманского населения. Президент Казахстана подчеркнул необходимость вмешательства российских войск и других стран-союзников для наведения порядка в стране на фоне не выявленной опасной террористической угрозы, которая угрожала захватить главный экономический центр страны – город Алматы; что, как следствие, привело бы к потере контроля над всем Казахстаном. По словам президента Казахстана, союзные иностранные войска должны покинуть страну в течение десяти дней. В действительности будет интересно проверить, соблюдаются ли эти сроки: опасения россиян перед дрейфом страны в сторону Запада, похоже, не совпадают с внезапным выводом войск Москвы, особенно после попытки подавить казахстанский протест; задержка всего на десять дней не позволила бы эффективно контролировать развитие ситуации недовольства, которое представляет собой гораздо больше, чем экономическое неудовлетворение. Определить протест как продуманную эманацию террористического плана, без явного указания его зачинщиков, означает определить его как своего рода попытку подрыва страны изнутри. То, что эти инстинкты полностью верны, не имеет большого значения для России, которая должна подтвердить свой почти полный контроль над тем, что теперь определяется как ее собственная зона влияния, четко определенная и абсолютно не подверженная негативным изменениям. Ведь сам Путин поддержал террористическую версию казахстанского президента, как оправдание запланированной им же вооруженной интервенции. Из общего числа нанятых 2300 солдат тот факт, что большинство из них были русскими, представляется весьма значительным; тем не менее, реальные потребности страны ясно представлены новому правительству Казахстана, которое намерено продвигать программы, направленные на стимулирование роста доходов и создание более справедливой налоговой системы там, где существует серьезное неравенство; однако, рука об руку с этими намерениями, планируется увеличение численности полиции и армии для лучшей защиты безопасности страны. Эти намерения как бы опровергают террористическую гипотезу, используемую лишь для сохранения российского режима и интервенции, но допускают наличие внутренних затруднений, трудностей, потенциально способных сделать возможным выход из зоны российского влияния, особенно при наличии демократического переворота, ранее несколько раз репрессированного на местном уровне, без вмешательства извне. Потребность в российской помощи показывает, насколько у страны есть возможности и воля искать альтернативу нынешней ситуации. Эти предпосылки ставят казахстанскую страну в центр внимания не только очевидных интересов России, но и Запада и всего мира, поскольку это может дестабилизировать регион и российский контроль; это предполагает новый фронт возможных трений с США, уж точно не желающих принять предупреждение Москвы в антиукраинском ключе, где напряженности суждено, в том числе и этому прецеденту, дойти до предельного положения.