Италия из страны, наиболее пострадавшей в новых отношениях с Россией, в возможного главного героя в случае дипломатических переговоров

Российское вторжение в Украину меняет международные отношения Москвы с европейскими странами; в частности, с Римом, с которым Россия, несмотря на соответствующий союз на противоположных фронтах, всегда характеризовалась хорошим взаимопониманием. Прошло всего два года с начала пандемии, и колонна российской армии с медикаментами, направлявшаяся в один из наиболее пострадавших центров на севере Италии, позволила Путину добиться отличного имиджевого результата. Но это был лишь один из последних примеров отношений, основанных на итальянском прагматизме, на его собственном культурном и коммерческом характере, который всегда проявлял сильное влечение к русским. Исторически эти отношения поддерживались, несмотря на то, что Рим всегда был великим союзником Вашингтона, а также поддерживались во время холодной войны благодаря промышленному сотрудничеству и благодаря присутствию сильнейшей коммунистической партии Запада. В последнее время эти связи также поддерживаются прогрессивными правительствами, способными получать важные поставки энергии и открывать все более интенсивные коммерческие каналы в жанрах роскоши, туризма и продуктов питания. В последнее время связи с Путиным развились с суверенными партиями, в том числе из-за стратегии российского президента, направленной на раскол Европейского Союза, однако это не помешало особенно важным связям с действующим правительством, где, кроме того, партия Северная Лига, всегда имевшая тесные связи с партией Путина, о больших поставках российского газа. Экономика Италии зависит от российского газа примерно на 45% от общего объема, который пока застрахован, несмотря на решение Рима поддержать Евросоюз и Запад в санкциях против Кремля. Несмотря на планы по переходу на более чистую энергию и новые контракты на поставку сжиженного газа из Соединенных Штатов, обеспокоенность социальной и производственной структурой очень высока. Помимо экономических санкций против России, Италия задействовала очень обширную программу военных поставок украинским военным, которая включает в себя зенитно-ракетные комплексы, противотанковые ракеты, пулеметы различной дальности и боеприпасы, что может сильно затруднить наступление. вооруженных сил Москвы. Сочетание зависимости от российского газа с военными поставками и санкциями может привести к более высоким затратам для итальянцев по сравнению с другими странами-членами Евросоюза. В действительности позиция Италии не была сразу столь однозначной именно из-за опасений различных секторов экономики, связанных с экспортом в Россию; особая чувствительность действующего правительства во главе с бывшим президентом Европейского центрального банка к экономике привела к опасениям, что Рим мог бы иметь менее жесткое отношение к России, в действительности глубоко проевропейский и атлантический дух государственное устройство, позволило преодолеть эти препятствия, представленные перспективой определенных потерь для народного хозяйства. Что же касается поставок газа, то это просчитанный риск: Италии нужен российский газ, а России еще больше нужно, чтобы его продать, особенно после того, как она подверглась жесткому санкционному режиму, с другой стороны. имело положительный эффект, но не для России, от уплотнения Европейского Союза, который сейчас более сплочен, чем когда-либо, и который может оказаться еще более склонным допускать эластичность бюджета для тех, кто занимается санкциями и политикой против России и приемом Украинские беженцы. Краеугольным камнем внешнеполитического действия Союза остаются Париж и Берлин, но Рим идет сразу после него и, благодаря прежним отношениям с Москвой, он может иметь решающее значение на возможной переговорной фазе для разрешения конфликта, как, более того, публично признал российский посол в Италию. Твердость Рима в правильном осуждении России поэтому никогда не подвергалась сомнению, да и подкрепляется она именно объемом дел, которым суждено попасть в итальянскую казну, однако для итальянской страны ведущая роль могла бы быть готова. Союз хочет взять на себя обязательства, несмотря на то, что он является предвзятым сторонником поддержки, оказанной Киеву, когда ему, наконец, придется передать слово от оружия к столу переговоров.

The reception of Afghan refugees confirms the irremediable divisions of the European Union

Four months after the Taliban regained power in Afghanistan, the European Union, but not all of its members, has decided to host over 38,000 Afghan refugees; the announcement by the European interior commissioner seeks to provide shelter to the citizens of the Afghan country who need protection especially for having collaborated with Westerners during the previous government, but it also serves Brussels to regain some reconciliation with the European conscience, or at least that part that has pronounced itself for the protection of rights, while signaling once again, if it were necessary, that the Union is anything but united on the theme of hospitality and on the very sharing of the founding values ​​of Union. The country that will take the greatest burden of hosting Afghan refugees will be Germany, where about 25,000 will be welcomed. The hospitality of Afghans is part of a wider availability than the quantity of refugees to be welcomed, which the European Union has guaranteed and which in total will concern 60,000 people, of which, in fact, the Afghans represent the largest contingent, while the remaining number will concern refugees from Syria or the southern Mediterranean; the number of refugees accepted will be slightly less than what the United Nations required, which was 42,500 Afghan citizens. The methods of arrival of the refugees will follow security corridors in order to guarantee every safeguard for the people. Outside the list of fifteen host countries are Austria, Poland, Hungary and the Czech Republic, while Solovacchia has said it is willing to accept 22 Afghan citizens. What is proposed again is a comparison no longer tolerable between those who accept, subscribe and put into practice the founding principles of the Union and those who reject them by taking only the advantages; that is, we are facing yet another negative and probably incontrovertible sign of the real legitimacy that some countries continue to remain members of the European Union by right. These governments often on the border of democracy, so much so that they are repeatedly accused of violating rights, continue their minority policy in front of the majority by virtue of the unanimity rule and the lack of sanctions to remain in the Union, proving that they do not deserve it. . Brussels must understand to revise its rules to eliminate parasitic nations, those that do not fulfill their duties, but enjoy all the advantages as if they did. The issue of refugees represents the most important signal for understanding the real intentions of a nation in the face of the obligations it has freely subscribed to, Brussels can no longer tolerate such behavior and in the loyal members of the Union a debate should be concretely opened that can reach also to a drastic reduction of the members of the supranational body, in order to eliminate the members opposed to the European ideals. This is an analysis that can no longer be postponed, which must not include fears of a possible numerical downsizing, because this will allow for an adhesion marked by a higher quality due to the real sharing of the burdens and not just the advantages. The experience of Great Britain has also had positive repercussions, showing that the Union can continue its path even without a member of such importance and, therefore, all the more reason to eliminate countries of lesser weight. The alternative is a two-speed Europe, but this solution still contains delays in the path of nations convinced of European ideals, so it is better to clarify immediately, so as not to see more proposals to build walls with European contributions: the Union was not born for this.

Европейский союз испытывает трудности с новыми миграционными потоками из Афганистана

Европейский Союз встревожен возможными последствиями, особенно на внутреннем уровне, миграций из Афганистана, число которых, как ожидается, будет весьма значительным. Потенциально ожидается, что будет разрешена очень сложная ситуация: непосредственной задачей является управление миграционными потоками, но развитие отношений между европейскими государствами, многие из которых уже заявили, что они не намерены принимать у себя, считается гораздо более серьезным. беспокоясь о беженцах, да и вообще о отказах и репатриации. В краткосрочной перспективе намерение Брюсселя состоит в усилении экономической поддержки стран, которые будут немедленно вовлечены в миграционные перемещения, с намерением способствовать постоянству в тех странах, которые непосредственно вовлечены, но это, очевидно, решение, которое не имеет долгосрочное видение; цель состоит в том, чтобы найти время для разработки тактики и стратегии, способных согласовать потребности всех европейских членов, пренебрегая, однако, принципами солидарности между государствами, лежащими в основе самого пребывания в Союзе. Страной с наибольшим количеством афганцев на ее территории является Германия, которая заявила, что не желает увеличивать количество мигрантов из этой страны. В настоящий момент министры иностранных дел европейских стран, за исключением Венгрии и Венгрии, подписали вместе с США декларацию, которая должна разрешить всем афганским гражданам, которые намереваются покинуть свою страну, сделать это через границы соседних стран, но это декларация принципа, которая не обеспечивает материального решения проблемы убежища и помощи мигрантам, бегущим от талибов. Лицемерная позиция, даже если ответственность Америки очевидна: поведение Вашингтона, в дополнение к тому, что он бросил афганских мирных жителей религиозной диктатуре Талибана, сначала подвергает соседние страны, а затем и Европу значительному миграционному воздействию, которое является трагично он отвечает на то, что произошло с Сирией, когда леность администрации Обамы допустила трагическую войну, которая распространилась на большую часть Ближнего Востока. Европа рискует новым приостановлением действия Шенгенского договора, и Байдену следует много подумать об этом элементе после того, что, казалось, было благоприятным отношением к его старым союзникам. Эти соображения должны учитывать проблему в Европе, представленную предстоящими выборами в Германии, которые определят преемника канцлера Меркель: в Берлине дебаты по поводу выбора Атлантического альянса оказались очень критическими с Вашингтоном, и это может стать проблема для Байдена, которая может усугубиться проблемой миграции. Брюссель, как обычно, следует за Берлином и, хотя и в менее резкой форме, осуждает действия США, подкрепленные данными, которые приведет к выводу американских войск: по оценкам, 12 миллионов афганцев, которые уже испытывали трудности с поиском пищи, старый режим увеличится до 18 миллионов жителей, с Талибаном в правительстве. Таким образом, миграционная чрезвычайная ситуация будет не только политической, но и продовольственной, а относительно небольшое расстояние, 4500 километров, которое отделяет афганскую страну от Европы, превратится в новый маршрут для беженцев. В этом сценарии роль таких стран, как Иран и Пакистан, становится решающей в предоставлении поддержки мигрантам и предотвращении опасного развития отношений в Европе. В настоящее время Иран принимает не менее 3,5 миллионов беженцев, и по этой причине Брюссель финансирует Тегеран примерно на 15 миллионов евро, если роль Ирана станет еще более важной в снижении миграционного давления, а также необходимое увеличение финансирования, это не исключено. что Тегеран также не может требовать пересмотра санкций, что приведет к столкновению между Европой и США: аргумент, который Белый дом не должен недооценивать. Роль Пакистана также важна, поскольку он принял еще 3 миллиона беженцев и уже получил 20 миллионов евро в 2020 году и 7, к настоящему времени, в 2021 году. Сочетание недостаточного финансирования со стороны Организации Объединенных Наций требует, чтобы Европа мобилизовала финансирование для стран, которые позволяют им облегчить их миграционное давление. Конечно, тактика, созданная исключительно таким образом, подвергает Брюссель потенциальному шантажу, и международная слабость Союза не помогает преодолеть эту опасность: это еще одна причина изменить европейскую политику, чтобы стать политическим государством. предмет первой величины, выходящий за рамки нынешней чисто экономической роли.

In Iran, the new president takes power

The elected president of Iran, Ebrahim Raisi, presents himself with populist characters, in this conforming to the tendencies of many Western democracies, defender of the weaker classes of the country and with a role to take as a protagonist in the fight against corruption, interpreted from a political point of view of the ultra-conservative; naturally also with the firm will to maintain the current state of order in Iran. Even his usual attire, a long dark cloak and a turban, denotes his ideas, which come from the more traditional Shiite clergy. This election represents a diplomatic problem for the Iranian country, because the new president is blacklisted by Washington due to very serious allegations consisting in the violation of human rights, accusations always denied by the Iranian state; but also from an internal point of view, his electoral victory, although obtained in the first round, was marked by a great abstention, which poses doubts, not on the legitimacy of the vote, but on the political analysis of the internal political climate. The almost total lack of trust of the more progressive classes in the candidates present led to a general abstention from the vote of the part of the population alternative to the conservatives, decisively favoring Raisi’s victory. The new president will take over his duties, after the more moderate Hasan Rohani, who had been able to find an agreement with the international community in 2015, with the crisis for the nuclear program that had been ongoing for twelve years; this element causes deep concern for the diplomatic community, which fears a tightening on the part of Tehran, despite Biden’s desire to find a solution, following Trump’s unilateral withdrawal from the Iranian nuclear deal. Raisi will turn sixty-one next November, his training is a mixture of religious studies and law and he began, at the age of twenty, to work in the Iranian legal system as Attorney General of a city close to the capital, immediately after the victory of the Islamic Revolution, until reaching the position of Attorney General of the nation. Since 2018 he has also held the position of teacher in a Shiite seminary; in the widely held opinion of many of the country’s media operators, he is one of the biggest favorites to become the successor of the supreme leader. Coming from the clergy and from the more conservative part of the country, combined with the poor overall electoral success and aware of the need to unite a torn social fabric on the issues of individual freedoms, Raisi had to commit to promising the defense of freedom of expression, of fundamental rights and to ensure the transparency of political action. According to the moderate and reforming Iranians, the new president, in addition to being an ultra-conservative, would be an inexperienced in political management, a very serious lack to obtain a synthesis that would allow him to implement incisive government action. Even more serious are the accusations of the opposition in exile, which accuses Raisi, in his role, occupied in 1988, as deputy prosecutor of the revolutionary court of Tehran, of having played an active part in the mass executions of left-wing detainees. The new Iranian president has denied being involved in this repression, however he said he agreed with Khomeini’s order to have purged to maintain the security of the Islamic Republic. The impression is that, potentially, Raisi could be a factor capable of altering the already fragile regional balances, especially in relations with Israel and the Sunni Arab states, but the needs of the country’s economy, which is increasingly in serious difficulty, they can limit their extremist action due to the need to reduce economic sanctions: from this point of view, the normalization of relations with the USA, at least on the issue of the nuclear treaty, will be an objective, even if not explicitly stated; also because the possibility of detaching from the American economy and relying exclusively on the Russian and Chinese ones does not guarantee that we will overcome the heavy economic difficulties imposed by the US sanctions and its allies.

與希望與巴爾幹國家擴大歐盟有關的問題

德國的包容性願景可能部分可以通過為自己獲得的經濟利益來解釋,歐盟內的巴爾幹國家看到默克爾總理的加速,她最近重申了她的立場,同時承認一體化進程仍然需要實現各種條件和要求。默克爾表示,尚未融入歐盟的巴爾幹六國必須能夠加入布魯塞爾,因為這對歐洲具有根本的戰略意義,歐盟必須成為主角並引領這一進程。這一願景的前提是歐洲和美國擔心政治和金融行動的活力,特別是在中國和俄羅斯,可能會導致地緣政治和軍事力量在歐洲邊境出現繁瑣的存在。觀點看法。這是一個共同的困惑,然而,由於他們不相信歐洲的價值觀,因此不能證明草率的粘附是合理的,因此,這可能成為進一步改變歐盟本已脆弱的內部平衡的一個因素。這個問題對於歐盟的生存至關重要:加入對前蘇聯集團大多數國家的經濟利益有幫助的,應該構成一個警告,即根據更有選擇性和安全的共同標準來實踐接受新成員。歐洲之家。如今,拒絕分享移民或頒布不自由的法律等與歐洲統一的鼓舞人心的原則形成鮮明對比的案例太多次引發了歐盟成員之間的激烈對抗,減緩了他們的政治生活。還必須記住英國退歐的情況,這是一個永遠存在的警告,表明一個國家從未完全相信歐洲項目,但能夠確保其經濟獲得實質性優勢。如果英國人的懷疑是基於功利主義的,那麼對於巴爾幹國家來說,真正的問題是這些人民以及他們所表達的政府是否具備必要的民主成熟度,能夠加入歐洲。不幸的是,如果想想波蘭和匈牙利等國家在聯盟內部踐踏公民權利的工作和法律,從民主的角度來看,這些國家顯然是不成熟的,這個問題的答案仍然是否定的。思考,可能是因為在他們內部,他們沒有執行能夠以完整的方式闡述民主價值觀的過程。在這些國家的社會中,反自由主義共產主義習俗的存在仍然過於侵入性,仍然制約著接受這些國家社會演變的能力,以極右翼的方式支持典型的意識形態,在不遠處,因此,從蘇聯集團中有效的極權主義概念來看。如果巴爾幹國家的一部分真的讚成加入歐盟,不僅是為了經濟利益,而且能夠在這些國家的社會中出現並表現出真正的變化,那麼沒有什麼能阻止他們進入歐洲,但對於當下疑點重重,依舊出現。進一步犧牲歐洲價值觀,只為了阻止中國和俄羅斯的進步,似乎是解決問題的更糟糕的辦法,另一方面,如果要問是否繼續允許不值得的國家這樣做是可取的有幸成為歐洲的一部分。與其採取過於包容的政策,不如實施更嚴格的納入標準,這對於更好地保護歐洲凝聚力是必要的。可以反對的是,這樣的政策可能會疏遠那些加入聯盟的偽裝者,甚至做出完全相反的選擇,但是土耳其的例子說,阻止安卡拉進入布魯塞爾已經保護了歐洲沒有真正的獨裁統治,這只會給歐洲機構帶來嚴重破壞,對歐盟的生活產生完全破壞穩定的後果。因此,有必要為內部或外部過程開發替代策略,這些策略知道如何超越當前的時間和插入方法,儘管肯定不短。一個想法可能是基於一種與非成員國聯盟的聯盟進行合作,歐洲官員有可能檢查這些國家機構內部的民主和尊重權利的能力,以獲得更直接地判斷候選國的真實意圖。總之,需要驗證加入歐洲的真實信念,以避免由於經濟利益的排他性轉移而進入,同時也防止聯盟的歷史成員從中受益。

ويخشى الاتحاد الأوروبي من ضم روسيا البيضاء إلى موسكو

أدت الأزمة التي أعقبت اختطاف الطائرة المتجهة إلى ليتوانيا من قبل النظام البيلاروسي إلى رد فعل ، مما جعل من الممكن التحقق من هوية غير مسبوقة لوجهات النظر بين الدول الأوروبية. في الواقع ، كانت قسوة استجابة بروكسل مشتركة بين تلك الدول ، مثل دول البلطيق ، التي كانت تخشى دائمًا تصرفات موسكو ، والدول الأكثر ميلًا لاستئناف الحوار مع روسيا. هذه الفرضية ، على الرغم من العقوبات المفروضة على مينسك ، ضرورية لتحليل العواقب المحتملة لهذه الخطوة الدبلوماسية ، بما في ذلك على الكرملين. أحد المخاوف الأوروبية ، التي تفاقمت بالتحديد بسبب قضية إجبار الطائرة الأيرلندية على الهبوط في مينسك ، هو احتمال أن تنشئ روسيا نوعًا من الاتحاد مع بيلاروسيا ، وهو ما قد يعني في الواقع ضم مينسك إلى موسكو. بعد كل شيء ، تخطط روسيا أيضًا لحلول مماثلة للمناطق التي تنتمي إلى أوكرانيا: الهدف هو احتواء تقدم محتمل للتأثير الغربي على حدود الدولة السوفيتية السابقة ، والذي يمكن تنفيذه من خلال العمل الاقتصادي للاتحاد الأوروبي ودول الاتحاد الأوروبي. عسكري واحد من الحلف الأطلسي ، الذي ينشر بالفعل قواته في مختلف البلدان المنتمية إلى حلف وارسو. ستكون العواقب الأكثر إلحاحًا هي إغلاق إضافي لروسيا في وجه أوروبا وتفاقم العلاقات مع الغرب بشكل أكبر. هذا احتمال أن تعارضه عدة دول أوروبية ويُنظر إليه على أنه تطور سلبي للغاية ، مثل تشكيل جبهة يصعب مواجهتها ، بهذه الشروط ، حتى لواشنطن ، التي تركز بالفعل على قضايا أخرى. ستكون نوايا موسكو هي المضي قدمًا في هذا الخط ، إذا لم تتدخل عناصر مثل إلهائها عن نواياها ، وحتى بيلاروسيا ، المعزولة الآن وحليفتها روسيا فقط ، لن ترى أي حلول بديلة للتخلي الجوهري عن نواياها. سيادة. بالنسبة لموسكو ، دون أي مخرج آخر ، فإن السعي وراء هذا الهدف وظيفي للحفاظ على نفوذها الجيوسياسي ، وعلى الجبهة الداخلية ، إلهاء الرأي العام في مرحلة من الركود الاقتصادي الخطير إلى حد ما ، حيث دخل الفرد في حالة توقف تام. 9000 يورو سنويًا بسبب عدم وجود سياسة صناعية قادرة على تنويع الإنتاج الوطني لجعله أكثر استقلالية عن قطاع الطاقة وعدم القدرة على تحديث النسيج الصناعي الذي يتميز بالمصانع المتقادمة بشكل مفرط. ومع ذلك ، لا تهتم أوروبا ببقاء روسيا في مثل هذا الموقف: يمكن لدولة أكثر حداثة ، من وجهة نظر الحقوق والقدرة على الإنفاق أكثر ، أن تمثل سوقًا ضخمة محتملة وقريبة جدًا من وجهة النظر. جغرافيا. تتمثل الخطوة الأولى في خلق اتجاه لمزيد من الانفراج من خلال تعاون أكبر من خلال تنويع المساعدات الممكنة لموسكو ومينسك ، بهدف أولًا هو الحفاظ على سيادة بيلاروسيا على أراضيها. الارتباك يتعلق بالعلاقة مع رئيسي الدولتين المتنازع عليهما بشدة في الداخل. إذا كان هذا الامتياز يمكن أن يحابي الخطط الأوروبية ، فإن الجهاز القمعي في الواقع يضمن عمليا بقاء أكيد في السلطة وهذا يمكن أن يأتي بنتائج عكسية ضد المشاريع الأوروبية ، والتي ستنتهي بتمويل الأنظمة الاستبدادية التي لا ترغب على الإطلاق في التحرك نحو أشكال أكبر من الديمقراطية ومع ذلك ، يجب القول إن قدرة الدول الأوروبية على الرد على الاستفزازات البيلاروسية ، أحادية وسريعة بشكل غير عادي ، أنتجت انطباعًا معينًا في كل من مينسك ، ولكن بشكل خاص في موسكو ، حيث تم تسجيل القدرة على إنتاج ردود قاسية بما فيه الكفاية. بروكسل . تخضع روسيا بالفعل لنظام عقوبات أدى إلى نتائج سلبية على الكرملين على وجه التحديد في المجال الاقتصادي ، والتي ساهمت في استياء السكان. تسببت الاتفاقية مع الهيئة الاجتماعية القائمة على افتراض المزيد من الازدهار في مجال المزيد من الاستبداد في تآكل قبول بوتين ، الذي وجد نفسه في صراع مع نزاع مفتوح على نحو متزايد. خلقت هذه الحقيقة قلقًا كبيرًا في الكرملين ، لدرجة أنه كان يخشى أن تؤثر الاحتجاجات البيلاروسية أيضًا على المناخ في روسيا ، من خلال النمو الهائل للمعارضة. في الوقت الحالي ، لمواجهة هذه الظاهرة ، تم التفكير في حلول تتعارض مع الموافقة الأوروبية ، ولكن إذا أراد بوتين الخروج من الأزمة ، فسيتعين عليه تهيئة الظروف للتعاون مع أوروبا ، والتي يجب أن تبدأ بتخفيف العقوبات. والقدرة على تهيئة الظروف لجذب الاستثمارات الأجنبية ، وللقيام بذلك ، فإن تغيير الوضع السياسي الداخلي هو الخطوة الأولى الضرورية ، حتى لو لم تكن كافية بعد.

In Frankreich sprechen einige Soldaten von einer bewaffneten Lösung, um die Drift der Gesellschaft zu vermeiden

Ein provokanter Brief, der an eine ultrakonservative französische Zeitschrift geschrieben und von Generälen im Ruhestand, aber auch von Offizieren und aktiven Soldaten unterzeichnet wurde, erfasst das demokratische Frankreich und signalisiert eine neue mögliche Strategie der äußersten Rechten, die politische Debatte auf Formen zu lenken, die jetzt für nicht mehr verwendbar gehalten wurden . Die Empfänger des Briefes sind alle Vertreter der politischen Klasse des französischen Landes, die vor dem Risiko des Zerfalls der Nation und ihrer Gesellschaft gewarnt werden, bis sie einen möglichen Bürgerkrieg vorhersagen. Die Analyse der Situation durch die militärischen Autoren des Briefes bietet eine sehr ernsthafte Einschätzung der aktuellen politischen und sozialen Situation in Frankreich, die als apokalyptisch definiert wird und durch Faktoren von tiefgreifender Zerfallsfähigkeit wie den Islamismus und die als Horden von definierten Faktoren verursacht wird die Vororte, aber auch die populistischen Revolten, wie die der als gelbe Westen bezeichneten Gruppen, die zu schweren Unruhen gegen die Polizei geführt haben. Die Schlussfolgerung ist, dass die gegenwärtige Gesellschaft eine Nachlässigkeit hervorgebracht hat, die für die Werte des Landes zu gefährlich ist, und dass die gegenwärtige Situation ohne Rückkehr zum Militär zu sein scheint, wenn nicht durch die Aktion der Streitkräfte. Ziel ist es, die vom Multikulturalismus gefährdeten Werte der nationalen Zivilisation zu schützen und damit die französischen Bürger auf ihrem Staatsgebiet zu schützen und einen Bürgerkrieg zu verhindern, der das Land verärgern könnte. Dies ist eindeutig eine zu konservative und extremistische Vision, die eine Interpretation des gegenwärtigen französischen Moments in einer extrem nationalistischen Richtung hervorhebt. Dies ist jedoch, wenn auch auf beunruhigende Weise, ein eindeutiges Signal für das Vorhandensein eines Unwohlseins, dessen Ursachen und nicht die Art der Lösung möglicherweise geteilt werden. Was im Widerspruch zum französischen demokratischen Geist steht, ist nicht zu wissen, wie man alternative Methoden zur Anwendung von Gewalt vorschlägt, um Probleme wie die mangelnde Integration der muslimischen Gesellschaft, die oft in die Ghettos der Vororte verbannt wird und oft verursacht wird, nicht zu lösen gerade von jenen politischen Sektoren, die die gleichen Argumente des Briefes teilen. In dieser Hinsicht ist die Unterstützung der militärischen Autoren des Briefes durch den Führer der größten rechtsextremen französischen Formation von Bedeutung, die ihre Bedenken teilten und sie einluden, sich am politischen Kampf zu beteiligen, wenn auch auf friedliche Weise: dass die Argumente waren weit verbreitet, es ist nicht überraschend, aber dass eine mögliche militärische Wende ein politisches Instrument einer Partei werden könnte, wenn auch ganz rechts, ist ein besorgniserregender Faktor sowohl als Faktor innerhalb der französischen Politik als auch als Faktor innerhalb der Europäischen Union. Dies stellt nun eine Lücke in der Brüsseler Gesetzgebung dar, die in kürzester Zeit geschlossen werden muss, um jene politischen Formationen zu verbieten, auch wenn sie demokratisch gewählt wurden, die glauben, dass sie jede Hilfe der Streitkräfte außerhalb des Landes auf instrumentelle Weise unterstützen und nutzen ihre institutionellen Pflichten. Wenn das Problem auch Europa ist, geht es in erster Linie um Frankreich, das nun nachweisen muss, dass es weiß, wie man diesen Aufstand regiert, während es sich noch in einem frühen Stadium befindet, und eine sorgfältige Auswahl der Führer seiner Streitkräfte trifft, um zerstreue alle Zweifel an seinem eigenen demokratischen Siegel. Paris ist nach Berlin das wichtigste Mitglied der Union, und ein bedrohtes Frankreich kann nicht toleriert werden: Konkret ist das französische Land nicht Ungarn oder ein anderes Land des ehemaligen Blocks. Frankreich ist einer der Gründer der Europäischen Union und einer der Führer, gerade aufgrund der anerkannten Einhaltung der demokratischen Grundwerte von Europäische Ideale. Sicherlich ist das Gefühl des Militärs, das den besorgniserregenden Brief geschrieben hat, im französischen Land und in den Streitkräften selbst eine Minderheit, aber die Unterstützung, die der Führer der großen rechtsextremen Truppe auf diese Weise gezeigt hat, der dennoch die Abstimmung zum Präsidenten erreicht hat, stellt eine Tatsache dar, die Demokraten in ganz Europa nicht beunruhigen kann, und dies ist ein Grund, warum Brüssel so schnell wie möglich handeln muss, um zu verhindern, dass andere in anderen Ländern dieser rücksichtslosen Situation folgen.

Des compromis doivent être trouvés pour le climat

L’extraordinaire sommet sur le climat concerne directement une quarantaine de dirigeants mondiaux, mais au centre de la scène se trouve le nouveau président des États-Unis, qui revient pour parler concrètement des problèmes écologiques de la planète, après l’attitude de déni de son prédécesseur. Biden a voulu que cette rencontre sanctionnait justement officiellement le retour des Etats-Unis dans l’accord de 2015, fait qui coïncide avec le point central de son programme politique, qui prévoit la lutte contre le réchauffement climatique et l’application d’un modèle de développement durable; cette direction représente un signal clair adressé aux publics internationaux et nationaux pour atteindre l’objectif de réduire de moitié les émissions d’ici 2030. Il faut se rappeler que les États-Unis se classent au deuxième rang des plus gros pollueurs du monde, précédés uniquement par la Chine, qui participe également au sommet avec une approche tendant à rechercher un accord le plus large possible, comme l’affirme le président chinois, qui voit comme un devoir de l’humanité de lutter contre le changement climatique, mais avertissant que cela ne peut pas constituer le prétexte à une confrontation géopolitique. Cette considération de la plus haute autorité chinoise semble constituer un fait à double signification: d’une part une sorte d’avertissement aux États-Unis, que la Chine est ouverte à un dialogue commun, qui ne peut être influencé par des obligations déséquilibrées au détriment de le pays chinois pour avoir pénalisé ses industries et, en même temps, la lutte contre le changement climatique doit être un espace où les revendications géopolitiques ne doivent pas entrer. Le fait que les deux grandes puissances mondiales soient aussi les deux grands pays pollueurs favorise une approche d’un accord mutuel de collaboration, qui peut, entre autres, favoriser un plan d’aide aux pays en développement vers une transition vers l’utilisation des énergies renouvelables. Mais ces considérations, en apparence positives, ne tiennent pas compte du fait que les deux modèles productifs de Washington et de Pékin sont en opposition profonde pour les structures économiques et la constitution de leurs tissus sociaux respectifs: ces différences influencent les stratégies que les deux pays ont engagées, contribuer à supprimer une possibilité d’accord, qui, cependant, est devenue de plus en plus nécessaire. Le point fondamental et discriminant est de savoir si la question climatique peut devenir la nouvelle opportunité de dialogue, avec des répercussions évidentes également sur la stabilité mondiale. Cependant, force est de constater que la diminution des émissions passe nécessairement par une vision totalement nouvelle de l’organisation de production qui nécessite une planification à long terme par rapport à celles utilisées jusqu’ici plus fréquemment, basées sur le court terme pour obtenir des résultats immédiats. Cette réorganisation, très hypothétique pour l’instant, doit prendre en compte de manière pratique l’attitude de l’administration publique d’un pays, les politiques du travail et le plan d’infrastructure, tous conditionnés par la volonté de réaliser des investissements et des programmes financiers, qui doivent nécessairement être politiquement déterminé. Il est entendu que les États dotés d’un système démocratique ne seront pas en mesure de prendre des décisions qui coïncident avec des États sous régime dictatorial et pourtant le lien qui a été déterminé par la mondialisation impose des choix non conflictuels sur des questions d’intérêt commun. Pour parvenir à des compromis efficaces, la seule voie est celle de la diplomatie, menée de préférence par des tiers, comme l’Europe, qui pourrait enfin avoir un rôle décisif dans le domaine international. La situation actuelle nécessite des décisions rapides, étant donné que le niveau d’émissions de dioxyde de carbone attendu en 2021 devrait atteindre la deuxième quantité jamais émise, après celle d’il y a dix ans, pendant la crise financière; alors comme aujourd’hui, avec la pandémie en cours, le système le plus rapide conçu pour redémarrer l’économie est de stimuler la croissance par l’utilisation des énergies fossiles: comme vous pouvez le voir, un choix à très court terme qui apparaît en contraste frappant avec la nécessité de trouver des solutions pérennes, capables de concilier développement économique et protection de l’environnement. La nécessité d’inverser la direction n’est donc pas reportable et tous les sujets internationaux devront savoir trouver des solutions de médiation mais en tout cas d’exécution rapide.

Лондон увеличит ядерный арсенал

С момента своего прихода к власти Борис Джонсон намеревался провести обзор безопасности Соединенного Королевства перед лицом изменений на международной политической арене и новых угроз, проистекающих из изменения геостратегических интересов, которые следовали за различными структуры власти, в основном вызванные глобализацией. На это намерение повлиял выход из Европейского Союза, который потребовал от Лондона новой разработки оборонной стратегии. Хотя пандемия замедлила этот процесс, основными угрозами, которые британское правительство считает наиболее опасными, остаются Россия и Китай, и оба они являются ядерными державами. Это соображение является основой новой британской воли к изменению своей политики ядерного нераспространения и продвижению к укреплению атомного арсенала. Оставаясь в составе Атлантического Альянса в качестве одного из основных членов, выход из Брюсселя вынуждает Лондон действовать в качестве одной из основных стран с оборонной стратегией, не скоординированной с другими наднациональными организациями, но основанной на его собственной независимости и уникальности. Это не означает, что Лондон не намерен сотрудничать со своими западными союзниками, но что, в первую очередь, в случае угроз он хочет иметь автономию в принятии решений и наличие оружия, способного даже в одиночку реагировать на потенциальные угрозы. атаки. Прогноз состоит в том, чтобы увеличить количество ядерных боеголовок со 180 до 260, а также усилить превентивное сдерживание, что напоминает стратегию «холодной войны», однако здесь применяемую вне биполярной логики. Лондон обязуется не применять атомное оружие против тех государств, которые подписали Договор о нераспространении ядерного оружия в 1968 году, однако это обязательство может быть пересмотрено в случае угроз против него со стороны стран с арсеналами, содержащими аналогичное атомное, химическое или ядерное оружие. Биологическое или в любом случае сопоставимая мощность, обусловленная будущим техническим прогрессом. Соединенное Королевство считает Китай и Россию главными угрозами, но отношение Лондона к Пекину кажется более осторожным: даже если Китайская Народная Республика рассматривается как системный вызов британским ценностям и принципам, торговые отношения между двумя сторонами должны продолжаться. до тех пор, пока взаимное сотрудничество может быть совместимо с британскими интересами, и это не должно исключать общих проблем, таких как проблема изменения климата. Ухудшились отношения с Москвой, с которой полем битвы стала деятельность российских спецслужб на английской земле, неоднократно причастная к нарушениям, убийствам и нападениям, сообщает Лондон. На этом фронте увеличение ядерного арсенала не кажется инструментом, направленным на то, чтобы предотвратить желание России действовать с ее сомнительными методами, однако существует неоспоримая ценность сдерживания, даже символическая, которую Лондон хочет использовать, чтобы предупредить свои соперники. Если стремление к распространению ядерного оружия всегда является плохой новостью, даже для США, Вашингтон не может не ценить выраженное Лондоном стремление к более тесному сотрудничеству и сотрудничеству, особенно после смены президента Трампа, личности, с которой это часто вызывало столкновения. с британскими премьер-министрами, с Байденом, считающимся более надежным собеседником. Решение об увеличении ядерного арсенала вызвало резкую критику в Великобритании, потому что оно разрушило длинный ряд премьер-министров, как консерваторов, так и лейбористов, которые взяли на себя обязательство сократить ядерное оружие. Последнее соображение все еще необходимо: то, что противоречивая и часто непредсказуемая личность, такая как Борис Джонсон, имеет в своем распоряжении еще больший ядерный арсенал, не является хорошей новостью для мирового порядка и их баланса; наконец, доверие к одному из участников иранского ядерного договора, увеличивающего его атомную мощь, приобретает весьма двусмысленное значение: если Тегеран сказал, что хочет, чтобы атомная бомба была сдерживающим фактором против того, что он считает угрозами, что может выдержать Лондон? к?

L’occidente deve ridurre la sua dipendenza produttiva dalla Cina

L’avvento di Biden alla presidenza statunitense, coinciso con la seconda fase della pandemia, ha soltanto evidenziato la reale necessità di una maggiore indipendenza dai prodotti cinesi per l’autonomia del tessuto produttivo americano, in particolare, ma di tutto l’occidente in generale. La questione ormai è antica: lo spostamento di produzione, anche di prodotti strategici, condizionato soltanto dalla volontà di abbassare i costi del lavoro, ha determinato una dipendenza dal paese cinese, che non è mai stata regolata dai paesi occidentali, attratti dalla deregolamentazione per favorire il guadagno facile delle imprese. Aldilà dei costi sociali e dell’impoverimento del tessuto produttivo occidentale, la questione è sempre stata ben presente ai governi, che sono stati però attratti dalla disponibilità di investimenti cinesi a compensazione della perdita di posti di lavoro, di conoscenze e, soprattutto, di autonomia operativa della produzione industriale. Questo squilibrio doveva prima o poi emergere e l’arrivo della situazione pandemica è stato l’elemento scatenante, che ha reso non più rinviabile una revisione dell’attuale stato di cose. Un esempio pratico è stato costituito nella sospensione della produzione, in alcuni stabilimenti automobilistici americani, a causa della mancanza di pezzi di ricambio provenienti dalla Cina e poi, come non ricordare, l’assoluta penuria di mascherine chirurgiche nella prima fase della pandemia, proprio perché la produzione di questi presidi medici era stata del tutto spostata in territori al di fuori dell’occidente.  La strategia di Biden ha individuato sei aree strategiche su cui operare la revisione della produzione e poi della fornitura, si tratta dei prodotti relativi alla difesa, sanità pubblica e biotecnologia, tecnologie delle telecomunicazioni, energia, trasporti e produzione alimentare e fornitura di materie prime agricole. La scelta appare scontata per avere una autonomia operativa e decisionale da praticare sul proprio territorio e per gli alleati. Certo le ultime tensioni politiche e commerciali hanno imposto questo percorso, ma anche un’analisi sommaria può permettere di affermare come questo processo sia in ritardo per gli equilibri mondiale e per recuperare il gap prodotto fino ad ora dalla situazione pregressa. La strategia del presidente americano si completa con la volontà di collaborare, prima di tutto su queste sei aree strategiche, con gli alleati europei, quelli dell’America latina e quelli asiatici. Si tratta di una inversione di tendenza, rispetto all’isolazionismo portato avanti da Trump, che ha involontariamente sostenuto il predominio cinese della produzione industriale; tuttavia il problema della delocalizzazione non sembra del tutto superato: infatti il coinvolgimento legittimo di paesi con basso costo del lavoro, rischia di spostare delle produzioni dalla Cina presso altri paesi, che, oltretutto, non dispongono delle conoscenze produttive cinesi. Il percorso da affrontare deve essere sostenuto dagli stati per riportare le produzioni essenziali per prime entro i confini occidentali, ma ciò non basta, occorre anche procedere sulla via di una nuova industrializzazione più completa, che deve ricomprendere anche produzioni ritenute meno essenziali, ma complementari ed in grado di assicurare una ancora maggiore autonomia. Certamente non si può pensare che ogni membro degli alleati occidentali possa ricreare un tessuto produttivo del tutto autonomo sul proprio territorio, ma questa strategia deve essere pensata ed attuata a livello di alleanza globale, tenendo conto, però delle peculiarità dei tessuti industriali locali, che devono aumentare la propria autonomia potendo contare su di una qualità produttiva dei prodotti da assemblare almeno pari a quella cinese. Il processo, quindi non è breve e non è agevole e prevede cospicui trasferimenti finanziari e di conoscenza verso i nuovi partner produttivi, di cui deve, però, essere verificata la sicura affidabilità, non solo in termini di alleanza, ma di condivisione dei principi politici circa il rispetto dei diritti umani. Su questo tema si gioca molto, infatti, sul confronto dei paesi occidentali, con gli USA come interprete principale, il confronto con la Cina, da cui discende la necessità di prevenire eventuali blocchi di parti di produzione necessarie all’industria occidentale. Naturalmente il confine tra necessità commerciale e rivalità politica è divenuto sempre più labile e la voglia di aumentare il proprio peso politico da parte di Pechino sarà un fattore determinante per i rapporti con la Cina, che devono essere improntati ad un maggiore galateo diplomatico, senza però arretrare sulle qualità distintive occidentali, primi fra tutti i diritti umani anche al di fuori del perimetro dell’alleanza occidentale.